Стандартное объяснение нефтедолларовой системы упускает главное: почему сделка вообще имела смысл для саудитов. Об этом пишет финансовый аналитик Изабелла Камински, комментируя материал своего коллеги Брэдхема Грили о евродолларовой модели и энергетической геополитике.
Общепринятая версия звучит так: в начале 1970-х западные и американские дипломаты договорились с Кувейтом и Саудовской Аравией — те ценят нефть в долларах и вкладывают долларовую выручку в американские гособлигации, взамен получая гарантии безопасности. Доллар держится на американском военно-морском флоте.
Камински считает эту картину неполной. Долларовые потоки в Саудовскую Аравию шли ещё со времён Второй мировой — в виде роялти и доходов от совместных нефтяных предприятий с американскими корпорациями. Что изменилось в 1970-х — так это масштаб и профицитный характер этих потоков после нефтяного эмбарго. Саудиты оказались вынуждены реинвестировать за рубежом — и неизбежно через западные банки и институты.
Ключевой вопрос, по мнению аналитика, звучит иначе: почему именно в американский госдолг, а не в частные активы? Ответ — политический. Саудовской Аравии нужно было убедить мировые институты в легитимности своего богатства и долгосрочной защищённости своих прав собственности. А бюджетный кризис США подорвал бы способность Вашингтона сдерживать влияние СССР — единственной силы, которая права частной собственности принципиально не уважала. Вкладывая в американский госдолг, Эр-Рияд фактически финансировал военное превосходство Запада — и тем самым страховал собственное будущее.