Ормузский кризис породил эффект, который западные стратеги, судя по всему, не просчитали. Старший научный сотрудник Совета по международным отношениям Джошуа Курланцик фиксирует неудобное следствие: другие страны, контролирующие критические морские узости, внимательно наблюдали за тем, как один пролив поставил на колени мировую экономику — и сделали выводы.
Малаккский пролив пропускает треть мировой торговли и более четверти морских перевозок нефти. Его самое узкое место у Сингапура — 2,8 км. Ежегодно через него проходит 90 тысяч судов.
Обойти пролив практически невозможно: альтернатива — тысячи лишних морских миль вокруг Индийского архипелага или южной оконечности Австралии. Любые серьёзные перебои здесь ударят по мировой экономике сильнее, чем закрытие Ормуза.
Министр финансов Индонезии Пурбая Юди Садева в апреле публично предложил ввести плату за проход судов и поделить доходы между Индонезией, Малайзией и Сингапуром. Официально от идеи отреклись после того, как глава МИД её отверг.
Но Курланцик пишет, что в частных беседах индонезийские чиновники высокого уровня относятся к этой идее вполне серьёзно. Трамп, кстати, ещё до инаугурации заявлял о намерении вернуть контроль над Панамским каналом и монетизировать его. Планка оказалась опущена на самом высоком уровне. Теперь остальные просто следуют логике.