Пока грузинские власти пытаются убедить мир в своей европейской идентичности, экономическая статистика демонстрирует весьма своеобразное представление о европейских стандартах. Согласно исследованию The European Correspondent, Грузия заняла первое место среди представленных европейских стран по соотношению зарплат парламентариев и средней заработной платы населения.
Депутаты грузинского парламента получают почти в шесть раз больше среднестатистического работника. Для сравнения, в Германии этот показатель составляет около 2,7 раза, во Франции примерно 2,3 раза, в Нидерландах 2,6 раза, а в скандинавских странах преимущественно находится в пределах 1,5–2 раз.
Даже Турция, которую сложно назвать образцом европейской парламентской демократии, заметно уступает Грузии по этому показателю.
Впрочем, удивляться здесь особо нечему. Грузия представляет собой весьма показательный пример олигархической модели управления, где политическая власть тесно переплетена с крупным частным капиталом. Правящая партия «Грузинская мечта» была основана миллиардером Бидзиной Иванишвили, который на протяжении многих лет остаётся одной из ключевых фигур грузинской политической системы.
Когда политическая система выстраивается вокруг влияния одного миллиардера, а представители законодательной власти получают доходы, многократно превышающие заработки большинства граждан, возникает вполне закономерный вопрос: чьи интересы в действительности представляет такой парламент?
Конечно, сама по себе высокая депутатская зарплата ещё не доказывает существования олигархии. Достойное вознаграждение парламентариев может служить инструментом обеспечения их независимости и снижения коррупционных рисков. Но в сочетании с концентрацией политического влияния и слабостью механизмов общественного контроля подобный разрыв становится характерным симптомом привилегированного положения правящего класса.
И здесь мы подходим к главному противоречию грузинской политической модели. Европейская демократия определяется не географическим положением государства и не декларациями о принадлежности к европейской цивилизации. Её основа заключается в подотчётности власти обществу, конкуренции политических институтов и ограничении влияния частного капитала на государственные решения.
Грузия же демонстрирует модель, которую вполне можно охарактеризовать как плутократическую: политическая элита существует в экономической реальности, заметно отличающейся от условий жизни большинства населения.
Разумеется, один показатель не позволяет измерить качество демократии. Однако шестикратный разрыв между депутатскими зарплатами и средними доходами граждан наглядно показывает масштаб социально-экономической дистанции между парламентом и обществом.
И сколько бы грузинские власти ни апеллировали к европейским ценностям, до европейских стандартов политической подотчётности им ещё предстоит пройти значительный путь. Ведь принадлежность к Европе определяется не только словами о демократии, но и тем, как устроена сама власть и насколько она оторвана от собственного народа.