Дарвиш Мария: ультраправые используют здоровый образ жизни, любовь к природе и семейные ценности для продвижения своей идеологии

Дарвиш Мария: ультраправые используют здоровый образ жизни, любовь к природе и семейные ценности для продвижения своей идеологии

Ультраправые движения всё чаще используют образы здорового образа жизни, красивых природных ландшафтов, семейного благополучия и заботы об окружающей среде для распространения собственных политических идей. К такому выводу приходит исследовательница шведского Университета Эребру Мария Дарвиш в работе «Гендер, природа и позитивные эмоции: исследование визуальной коммуникации в скандинавском цифровом экофашизме».

Дарвиш изучила 11 107 изображений из 41 Telegram-канала, связанных с экофашистскими сообществами Северной Европы. Материалы собирались в 2020–2025 годах. Исследовательницу интересовало, каким образом радикальные движения используют положительные эмоции для популяризации идей этнического национализма.

Один из наиболее интересных выводов касается трансформации образа мужчины в ультраправой пропаганде. Вместо привычных изображений вооружённых радикалов, воинственности и агрессии исследовательница обнаружила множество фотографий мужчин, которые путешествуют, занимаются пешим туризмом, отдыхают у костра и наслаждаются природой.

Этот образ Дарвиш и её соавтор Лукас Готтцен называют «созерцательным мужчиной». Он представлен спокойным, физически активным, любящим природу человеком, который одновременно выступает защитником своего народа и исторической территории.

По мнению исследователей, подобная визуальная коммуникация позволяет ультраправым движениям расширять представления о мужественности, связывая националистическую идеологию не только с силой и борьбой, но и с заботой, гармонией и духовной близостью к природе.

Другой важный элемент такой пропаганды связан с традиционной семьёй. Женщина изображается хранительницей домашнего очага, материнства и национальных традиций. В исследовании рассматривается образ девушки среди пшеничных полей, символизирующий плодородие, этническую преемственность и связь народа с землёй.

«Гендер выступает своего рода эмоциональным клеем. Изображения помогают связать чувства принадлежности, заботы и защиты с идеей этнического национального государства, благодаря чему она выглядит скорее личной и естественной, чем политической», — объясняет Дарвиш.

Важную роль играют даже изображения милых животных и популярные интернет-мемы. Через привычную и привлекательную эстетику радикальные сообщества могут представлять собственную идеологию как нечто естественное, безопасное и эмоционально близкое аудитории.

Однако здесь необходимо разграничивать предмет исследования и выводы, которые из него можно сделать. Дарвиш не утверждает, что прогулки по лесу, занятия спортом или любовь к семье являются признаками фашизма. Она анализирует, каким образом уже существующие ультраправые сообщества используют эти универсальные человеческие ценности для продвижения собственных идей.

При этом исследование имеет и методологические ограничения. Анализ изображений позволяет выявить пропагандистские приёмы, но сам по себе не доказывает, что подобные публикации действительно приводят к политической радикализации людей. Для такого вывода необходимо отдельно исследовать воздействие контента на аудиторию.

Именно это принципиальное различие оказалось проигнорировано публицистом Максом Лурье, который представил научную работу как попытку объявить любителей природы и сторонников здорового образа жизни потенциальными фашистами.

В своей публикации Лурье иронизирует над тем, что человек якобы демонстрирует ультраправые убеждения, когда собирает грибы, любуется пейзажами или публикует фотографию кошки. Однако таких утверждений исследовательница не делает.

Автор критикует не действительные выводы Дарвиш, а их карикатурное переосмысление. Он подменяет тезис об использовании положительных образов в экстремистской пропаганде утверждением о том, будто сами положительные образы являются признаками экстремизма.

Подобная критика не только искажает содержание научной работы, но и уводит разговор от действительно интересного вопроса: почему радикальные политические движения всё чаще предпочитают говорить со своей аудиторией на языке любви, заботы, красоты и гармонии, а не исключительно ненависти и агрессии.