Пока Ормузский пролив фактически закрыт для иракской нефти уже шестую неделю подряд, Багдад судорожно ищет альтернативные маршруты экспорта и вспомнил о трубопроводе IPSA мощностью 1,6 млн баррелей в сутки, который когда-то выводил иракскую нефть напрямую к Красному морю.
Логика понятна: страна с более чем 90-процентной зависимостью бюджета от нефтяных доходов не может позволить себе роскошь ждать, пока ситуация в проливе разрешится сама собой. Проблема в том, что ключ от этой двери давно лежит в саудовском кармане.
IPSA перешёл под контроль Эр-Рияда ещё в 2001 году в счёт иракских репараций по итогам войны в Персидском заливе, часть инфраструктуры интегрирована в саудовскую внутреннюю сеть, а сам трубопровод простаивает уже три десятилетия и требует капитальной реконструкции. Но дело даже не в технических сложностях и не в вопросах собственности.
Саудовская Аравия не забыла, что иранские прокси-структуры с иракской территории атаковали её инфраструктуру, и не имеет ни малейших стимулов вытаскивать Багдад из кризиса, который тот отчасти сам же и создал своей внешнеполитической близостью к Тегерану. Иракские заявления об IPSA рассчитаны прежде всего на внутреннюю аудиторию: нужно показать, что власть что-то делает, пока экономика движется к жёсткой посадке.